Контакты События
Главная Общественное признание Пресса о нас Юный Художник №5 2011

Юный Художник №5 2011

Современный скульптор (в идеале) - универсальный мастер разных видов и жанров искусства, полистилист, образованный интерпретатор вечных тем и знаковых образов, автор символических фигур и метафор, искусный ремесленник в деле обработки мате-риала, применения технологий, синтеза выразительных средств. И еще: как правило, он умело соединяет классическую традицию с артистической раскованностью, связывает внутреннее мастерство с определенным внешним блеском, при этом не опускаясь до «са-лона» и безвкусицы. Все сказанное вполне можно отнести к московскому скульптору Ивану Коржеву, представителю династии известных художников и архитекторов. Он окончил Московскую среднюю художественную школу имени Н.Томского, институт имени В.Сурикова, где учился у профессора М.Переяславца. Столь полное и целенаправленное профессиональное образование позволило молодому художнику основать архитектурное бюро, силами которого за 15 лет было построено более 150 объектов и создано более 20 памятников, многие из них были удостоены национальных и международных премий. Личные успехи в творчестве принесли скульптору в 2008 году звание «Заслуженный художник РФ». Здесь речь идет в основном о работах последнего десятилетия, а следовательно - нового века и тысячелетия. Графика и живопись мастера вполне укладываются в эти рамки, по касательной сближаясь с основными образами и приемами «contemporary art», со стилистикой дизайна, монтажной раскадровки и постера, при этом храня силу и мощь компоновок, выразительность и элегантность рисунка, гармонию цветовых решений. Композиция, рисунок и живопись остаются также сильными сторонами станковой и монументальной пластики И.Коржева, придавая скульптуре цельность формы, изящество линии, деликатную окрашенность и тональную красоту материала. Коржев - скульптор облюбовал несколько больших и значимых для искусства тем. Одной из них уже многие годы является, условно говоря, историческая. Она объемлет широкую галерею образов - от популярной фольклорной фигуры Насреддина, восточного мудреца и острослова, до величайшего поэта всех времен Пушкина. Последняя работа из названных решена в строго классическом стиле, без излишеств и динамических манипуляций, ее можно отнести к разряду портретов-памятников, предназначенных для музейных интерьеров. Здесь важны портретное сходство на основе аутентичной иконографии, симметрия композиции, определенная эмоциональная замкнутость и отрешенная торжественность образа. Иной подход виден в изображении Ходжи Насреддина, который характеризуется раскованной жанровостью позы, открытым жестом вскинутых рук, типическими деталями восточного костюма и, главное, очень подвижной, «собесе-дующей» мимикой знаменитого анекдотчика и притческазителя, представленного как бы в непосредственном процессе основной интриги. Автор явно питает слабость к Востоку, и не только к его фольклорной стороне. Не случайно его настойчивое обращение к личности Темучина-Чингисхана, прославленного воителя, объединившего разрозненные монгольские племена в единую мощную империю. В создании стоящей и сидящей фигуры героя в разных костюмных позициях, в богатстве символов и деталировок прослеживается традиционная линия, восходящая к клас-сическому ваянию второй половины XIX века, в частности, к искусству Антокольского, а также современная, так сказать, игровая стилистика, вписывающаяся в очень популярный сегодня киношный жанр байопика. В целом скульптура выступает здесь в трех основных своих ипостасях: монументальной, станковой и декоративной. Черты этих жанров умело и органично синтезированы автором в едином образе, не дробя, не мельча и не утяжеляя его, а сохраняя необходимый пафос добротного памятника и внутреннюю энергетику живой и подвижной станковой формы, обогащенной атрибутивной и орнаментальной пластикой, изобретательностью в композиционных приемах и взаимосвязи материалов. Не прошел Иван Коржев и мимо отечественной истории, в частности, акцентируя внимание на двух наиболее народных образах. Работа ранняя (пятнадцатилетней давнос-ти) посвящена Емельяну Пугачеву, чей «бунт бессмысленный и беспощадный» привел его от места следствия в Яицком городке до Лобного места в Москве в позорной клетке дикого зверя. Этот кульминационный момент исторической драмы и взял за основу талантливый автор, изрядно поработав именно над колоритной клеткой бесславного уз¬ника, представляющей напряженное композиционное пространство, в котором разыгрывается трагедия воина и самозванца, бунтаря и злодея, сильной противоречивой личности русской истории. Причем автор не лишает своего героя романтического ореола при всем отталкивающем натурализме его варварского и мучительного узилища. А вот фигура более древней истории (XIII век) - воевода и богатырь времен нашествия Батыя, герой рязанского эпоса Евпатий Коловрат. Прославился силой и храбростью, пал в бою за отечество. И скульптурный его образ - совершенно иной, чем у предводителя народного восстания. От реалий истории очевидно движение к фольклорному обобщению, от повествовательности к лаконизму, от гражданственных интонаций к ка-мерной, почти бытовой атмосфере. Конкретика портретности почти уступает место «торсовой» простоте и обобщенности. Богатая и пространная деталировка большинства работ сводится к двум ненавязчивым атрибутам - боевой секире на втором плане и мирным онучам на усталых мощных ногах. Родная история для скульптора - это прежде всего история человека, его испытаний и исканий, а не эффектных сражений и славных побед. К этому же типу исторических образов тяготеет своеобразная икона французского пантеона. Это Жанна д'Арк, героиня Столетней войны, спасительница короля и Франции, сожженная на костре как еретичка и колдунья. В этот последний момент героических испытаний и изображена скульптором Орлеанская дева. Она предстает перед зрителем великомученицей, личностью высокого духа и мужества, жертвой жестокого времени. Автор видит в ней и святую дочь своего народа, и простую женщину, готовя¬щуюся принять несправедливое наказание. Вытянутая вертикаль статуи от поленницы ритуального костра до тонкого, еле заметного нимба над вскинутой головой, как бы об-ращенной в предназначенное бессмертие, скованное грубым вервием тело и руки, трогательно сложившие веточки в форме креста, легкая подцветка и подчеркнутая хрупкость фигуры - все это естественно корреспондирует со стилистикой средневековой скульптуры. Особенной жизнью наполнено бледное лицо, в нем страдание, чистота, покой. И снова автора волнует не печать большой истории, а правда и обнаженность человеческой судьбы. В скульптуре Ивана Коржева к описанному историческому корпусу примыкают еще две ветви «всемирной» истории - античная и ветхозаветная. Ярким воплощением по¬следней является обращение к теме Юдифи, спасшей родной город от завоевателей ценой решительного и самоотверженного поступка - убийства предводителя вражеского войска Олоферна. Эта тема на протяжении веков занимала величайших и разных художников, включая Тициана, Рубенса, Веронезе, Караваджо, Рембрандта... Московский скульптор решил ее по-своему, в духе современных реалий и настроений, причем сделал это дважды и снова с промежутком в 15 лет. Статуя 1996 года отсылает к ветхозаветной истории лишь двумя атрибутами: головой врага в одной руке и кривым клинком в другой. Остальные детали работают на современный типаж решительной и беспощадной женщины в стиле «милитари»: армейские сапоги, ремень с пряжкой, короткий жилет на бойцовском торсе, бритая голова. От всей фигуры исходит угроза «шахидского» насилия, а эта подспудная эмоция в свою очередь трансформируется в ощущение агрессии всего общества, постоянной террористической опасности. Не случайна тонировка фигуры в темно-красный будоражащий цвет. Статуя 2010 года «Юдифь - XXI» представляет собой также раскрашенный камень. Неестественно белый цвет карнаций наводит на мысль о бесстрастном манекене, о постмодернистской «вывернутой» трактовке образа вечной женственности, хрупкости и нежности. Тонкая рука, как авоську, держит голову террориста номер один Усамы бен Ладана. Ножки, обутые в модные сапоги, попирают ящик из-под снарядов. Новая стилистическая краска добавляет ужаса и террористического кошмара в классический об-раз. И хотя, в отличие от первой статуи, главный террорист представлен обезвреженным и мертвым, как его далекий «предок» Олоферн, сама избавительница человечества не внушает доверия и надежды, а сеет разъедающую иронию призрачного времени. Женский образ в творчестве Ивана Коржева несет всегда плотную смысловую нагрузку, располагаясь в широком диапазоне от служебной символической фигурки, почти знака, до философской доминанты исторического сюжета или современного монтажа. Так, четкая женская линия ведет нас лабиринтами мифологии (бронзовые релье¬фы «Амазономахия», панно из пластика «Мойры»), присутствует в виде метафорических торсов и типологических ликов в христианских и восточных сюжетах (серии пастелей «Семь смертных грехов» и «Явление Лилит в мире»). Апофеозом «женской экспансии» стал рельеф Коржева «Конкурс красоты», метафорическая трансформация «суда Париса» в модное современное шоу. Уроки истории, символика мифа, актуальная эстетика - такова триада творчества Ивана Коржева, умело и тонко связывающего эти звенья в единую цепь самопознания и мирочувствия современного человека. Это искусство заряженного на поиск и открытия интеллектуала, высокого профессионала своего дела, мастера, успешно синтезирующего исторические реалии и сегодняшние умонастроения общества, существующие стили и собственное их острое осмысление.
Главная Компания Красота без границ Общественное признание Контакты События